Кислород — цитаты из фильма.

Он поцеловал её не в щеку, не в губы, не в лоб, не в шею, не в ухо, не в плечо, не в грудь, не в живот, не в спину, не в бедро, не в ягодицы, не в ноги, не во все эти перечисленные места, а поцеловал ее, и прямо на улице, среди белого дня.

А кислородное голодание случается с теми, кто много лет дышал воздухом, малонасыщенным кислородом, кто дышал женщинами, пахнущими потом или дешевыми духами вместо детского мыла, поскольку если нет у тебя денег на дорогие духи, то на детское мыло и шампунь из крапивы всегда можно насобирать, если нет у тебя дорогого платья, то сарафан из цветов всегда можно сшить самой. Если ты следуешь моде из журналов и не знаешь, что мода — это то, что отражает твой внутренний мир, то ни духи, ни мыло, ни сарафан из цветов не насытят воздух кислородом, и у любого мужчины рядом с тобой обязательно случится кислородное голодание.

Сказано: «Не судите, да не судимы будете». Сказано: «Не судите, да не судимы будете», — и сказано это в оправдание отсутствия памяти. Иными словами, если у кого-нибудь застрелят из охотничьего ружья любимого человека, то не осудить стрелявшего можно только одним способом — забыть об убийце. Навсегда забыть о существовании ружей, убийц и любимых людей. Но не делать вид, что забыл, а забыть по-настоящему, устроить в своем мозгу клиническую амнезию. И вот когда мать жены Александра из Серпухова наконец-то узнала о том, что зять зарубил лопатой ее родную дочь в огороде, то на следующий же день после суда над ним забыла о его существовании, тем самым перестала осуждать убийцу своей дочери и тем самым не судила его более строгим материнским судом.

И вот лучше курите траву, ешьте яблоки и пейте сок, чем вы будете валяться пьяными на полу перед телевизором и клясться небом, землей и Иерусалимом, что вас соблазнила реклама, внушившая через телеэкран, какие продукты необходимо покупать, чтобы иметь право жить на этой земле. И вот чтобы иметь право жить на этой земле, нужно научиться дышать воздухом, иметь деньги на покупку этого воздуха и ни в коем случае не подсесть на кислород, потому что, если ты плотно подсядешь на кислород, то ни деньги, ни медицинские препараты, ни даже смерть не смогут ограничить ту жажду красоты и свободы, которую ты приобретешь.

Если взять двух собак с помоек Москвы и Серпухова, то окажется, что блохи московского пса ведут род свой от блох, кусавших собаку Станиславского, а блохи серпуховской псины — прямые потомки блох, евших безродную сучку деда Серёги, который сам в своё время ел этих блох, когда сдирал шкуру с собаки своей для того, чтобы и её съесть (после того, как сообщили ему, что только так можно вылечиться от туберкулёза).

И вот если человечеству сказали «не убей», а кислорода вдоволь не предоставили, то всегда найдётся Санёк из маленького провинциального городка, который для того, чтобы жить, для того, чтобы лёгкие танцевали в груди, возьмёт кислородную лопату и убьёт некислородную жену. И будет дышать полными лёгкими. Потому что, когда говорили «не убей», у него плеер был в ушах, и танцоры увлекали его в другую страну — страну, где только танцы и кислород.